О женщинах, политике...

• 

Подробности

Опубликовано 05.08.2013 11:49

Автор: Оксана Лютова

На старинном шляху, ведущем из Минска в Гродно, стоит, окруженный глубоким рвом и прудами, величественный Несвижский замок, родовое гнездо Радзивиллов.

 

В полночь в нем появляется Черная дама. Со стоном и плачем она обходит залы и покои замка и в пятнадцать минут пятого исчезает, скрываясь в подземных ходах. До восемнадцатого века считалось, что она показывается на глаза влюбленным, которых ждет скорая разлука. Позже стали говорить, что своим появлением она предупреждает хозяев замка о грозящей беде — пожаре, болезни или войне. Но в том, что Черная дама существует, не сомневался ни один из гостей Несвижского замка... Даже вопреки тому, что строительство первой очереди замка было завершено в 1583 году, спустя 32 года после...
Впрочем, по порядку. Польскому королю и великому князю литовскому Жигимонту Старому было 48 лет, когда он в 1515 году овдовел. К этой беде прибавлялась и более существенная: у короля были две дочери и ни одного сына. У его отца, великого князя Казимира, было шесть сыновей и семь дочерей. По причине многодетности отца Жигмонт поздно, в 40 лет, после смерти старших братьев Яна Ольбрахта и Александра, получил великокняжескую и королевскую короны. В 1515 году он оказался под угрозой стать последним из Ягайловичей на краковском и виленским престолах. Посему, не имея наследника, король Жигмонт был вынужден искать очередную супругу.
Из нескольких предложенных кандидатур Жигмонт Казимирович выбрал итальянку Бону Сфорца из рода Медичи. Без Италии и тут не обошлось! Хотя Сфорца – это не Флоренция и не Медичи, это Герцоги Миланские, но Бона как раз была из рода Медичи! И опять ниточка тянется ко всё тем же Флорентийским банкирам. (Кстати фамилия Сфорца происходит от формы 2-го лица итальянского же глагола «насиловать» - и об этом есть своя история происхождения рода Сфорца, впрочем, привычку своего родоначальника Бона на свой женский лад усвоила отлично. Впрочем, на наших северных землях она всё же раз её подвела ). Жигмонт встретил жену неподалеку от Кракова, их торжественный въезд в столицу сопровождали более 10 тысяч шляхты. На следующий день вечером гости проводили королевскую пару до дверей спальни, где 51-летний король сел на кровать с правой стороны, 24-летняя Бона — с левой. Слуги подали им вино и сладости, и новобрачные остались наедине...
Бона забеременела и в январе 1519 года родила девочку. Жигмонт Старый, отец двоих дочерей от первой жены, был сильно разочарован.
Но в конце того же года королева вновь была в положении, и 1 августа долгожданный наследник появился на свет. Через месяц состоялось крещение, и дитя получило имена Жигмонт (в честь отца) и Август (недвусмысленно определявшее будущие державные амбиции для младенца).
Ему было только два года, когда Бона добилась подтверждения прав сына на Великое княжество Литовское. Можно сказать, что именно ее желание обеспечить сына независимой от Польши короной отсрочило Люблинскую унию на полстолетия. Для этого она переписывалась с крупнейшими феодалами Великого Княжества Литовского и близкими между собой друзьями - Юрием Радзивиллом и Альбрехтом Гаштольдом, которые и постарались исполнить ее желание, организовав своих сторонников. Разумеется, что не просто из бескорыстного уважения к королеве-итальянке. В благодарность Бона выхлопотала у супруга привилей гетману литовскому Юрию Радзивиллу на трокское кастелянство, Альбрехту Гаштольду — титул воеводы Новаградского для его сына Станислава.
По иронии судьбы, именно эти два магната будут иметь тесное отношение к самому несчастному периоду жизни королевы Боны: один как отец Барбары Радзивилл, а другой как ее супруг.

Барбара Радзивилл была дочерью Юрия I Радзивилла, младшего сына Николая Старого, основателя династии. Родилась она в декабре 1522 года в Вильне. В пятнадцатилетнем возрасте ее выдали замуж за троковского воеводу Станислава Гаштольда, последнего представителя одного из самых могущественных родов в Литве. В 1542 году воевода умер, оставив Барбару двадцатилетней вдовой. В Несвиже в те годы княжил брат Юрия, Николай Радзивилл, по прозвищу Чёрный.
Если Юрий считался опытным полководцем, которого называли Геркулесом Литовским за то, что он одержал 30 побед над врагом, то Николай известен по литературе как способный дипломат, образованный государственный деятель, очень влиятельный в Великом княжестве Литовском, исполнявший обязанности великого канцлера. В 1547 году Николай Чёрный добился для себя и братьев титула князя, но не успокоился на этом. Он мечтал вывести княжество из-под власти польской короны и стать самому независимым королём в Великом княжестве Литовском. Чтобы осуществить мечту, Радзивилл порвал с католической церковью, обратился в кальвинизм сам, и пригласил в Несвиж многочисленных реформаторов. Именно в это время начала действовать Несвижская типография, в которой были изданы книги на старобеларуском языке. Еще более возросло влияние Николая Чёрного, когда он породнился с будущим польским королем Сигизмундом Августом через свою двоюродную сестру Барбару Радзивилл. Но всему своя очередь.

Добившись подтверждения "исконных" прав, Бона сумела поднять королевича-подростка и на трон Великого княжества. С этой целью она отправилась в Литву, и 18 октября 1529 года состоялось торжественное занятие Жигмонтом Августом великокняжеского стола. Мальчик занял кресло между отцом и матерью в зале княжеского Дольнего замка в Вильне. Ему вручили меч и шапку великого князя. На церемонии присутствовали все литовские магнаты, и все они переживали чувство неподдельной растерянности. В таком возрасте не садился на трон Великого Княжества ни один князь. Даже его деду Казимиру, когда литовские радные паны, против воли поляков выбрали его великим князем, было 14 лет. Маленький мальчик с мечом в руках в роли их номинального управителя, воли которого они соглашались слушаться, — был символом попрания всех обычаев и здравого государственного смысла, символом несерьезности их державы, отчего возникало предчувствие бедствий, которыми сопровождаются неосторожные забавы...
Бона сделала для сына даже то, чего до нее в Польше никогда не случалось - Жигмонта Августа выбрали королем еще при жизни отца. Жигмонт Старый, хоть и не радовался такому нарушению старых государственных обычаев, ничего не мог предпринять против желания жены.
Королевская элекция сына при живом короле прошла в Вавельском костеле. После коронации Жигмонт Август получил в королевском замке собственные апартамены и вел привычную ему жизнь на итальяский, привитый окружением матери, лад — танцы, музыка, забавы. Именно тогда его отец, король Жигмонт, получил прозвище Старый, в отличие от сына – подрастающего короля.
Бону часто упрекали, что королевич ведет нерыцарский образ жизни, "впустую тратит время в Кракове среди паненок в пении и танцах". Поэтому в 1538 году, чтобы опровергнуть такое неуважительное мнение шляхты, юного короля выправили в поход под опекой гетмана Тарновского.
Поход был тяжелый, и сын Боны, избалованный замковым комфортом, стал жаловаться на многочисленные неудобства, тягости и лишения. Весть о муках, которые принуждено терпеть в войске 18-летнее "дитя", дошла до Боны, и королева начала донимать мужа жалобами и стенаниями, пока Жигмонт Старый не отозвал сына из войска, что вызвало неудовольствие в кругах шляхты.

Кроме дочери Изабеллы, королева Бона родила еще трех - Софью, Анну, Катерину. Со вторым сыном ей трагически не посчастливилось. Она была беременна им в 1527 году. Несмотря на близящиеся роды, Бона решила ехать на охоту, поскольку обожала азарт этого мужского развлечения. Из Беловежской пущи для королевской охоты специально привезли в клетке огромного медведя. Зверь поначалу вел себя тихо, но потом разъярился, задрал с десяток собак, впал в бешенство и наконец бросился на людей - среди первых он напал на конную Бону. Она повернула коня и дала шпоры, но конь споткнулся и королева вылетела из седла. В результате этого происшествия Бона преждевременно родила сына, которого окрестили Войцехом Альбрехтом и который в тот же день умер. Больше детей у Боны не было... Исполнилось ей тогда 33 года, а королю Жигмонту Старому — 60.

Королева Бона, как отмечали все, кто ее знал, была щедро деловым чутьём (сказывалась закалка всех Медичи), ловкостью, смелостью и необычайной жаждой денег. Кроме собственных приобретений ее богатство возрастало и благодаря немалым подаркам мужа, особенно на беларуских землях. На второй год супружеской жизни Бона получила от него Кобринское и Пинское княжества. Чтобы вступить во владение ими, Боне пришлось ждать более трех лет, пока ими пользовались пожизненные владельцы. В 1524 году Бона заложила в Клецком старостве местечко Сенявку. В том же году Жигмонт Старый подарил любимой жене пущу от реки Супрасль до Ковно через всю Гродненщину — 200 километров в длину и 50 в ширину. У Юрия Радзивилла королева выкупила себе Гродненское староство, у Гаштольдов — Бельск, Нарев, Сураж. Только со своих владений в Беларуси и Литве Бона получала 36.000 дукатов ежегодно.
Королева никогда не брезговала даже одиночными строениями в городах и на селе: хоть дом, хоть мельница — со всего умела выжать копейку. Могла Бона и спекулировать приобретениями, перепродавая с выигрышем то, что покупала. Не стыдилась судиться за имущество даже с мелкой шляхтой.
Если бы она ограничилась экономическими делами, то ее образ в истории имел бы более положительную окраску. Но ей также хотелось управлять своим сыном, который, на ее взгляд, имел женский характер.

Любимый сын Боны не без ее стараний в подборе невесты в 23 года женился на 17-летней эрцгерцогине австрийской Эльжабете. Эта девушка была первой из 15 детей чешского и венгерского короля Фердинанда. Коронация молодой королевы Эльжабеты прошла в мае 1543 года, и с той минуты Бона просто не скрывала ненависти к невестке. Она не позволила той иметь большой двор, причем из 114 дворянок молодой жены только три были немки. Наконец стала добиваться развода сына с новобрачной на том основании, что они родственники. Так что жизнь юной королевы ни у кого во дворе не вызывала зависти.
В отношении к Эльжабете, кроме ненависти владетельной свекрови, таилась и женская злость. Теперь на краковском королевском дворе жили две королевы. Одну называли "молодая", ко второй прижилось определение "старая", подобно тому, как "старым" стал Жигмонт, когда объявил королем неполнолетнего сына.
Летом 1543 года в Кракове началась эпидемия, и двор покинул небезопасный город. Бона использовала случай, чтобы разлучить сына с женой. Она послала Жигмонта Августа в Вильню, а Эльжабету повезла с собой в Варшаву.
В мае 1545 года Жигмонт Август приехал в Краков. Старый король плакал от радости, что видит своего наследника. А королева Бона приветствовала сына с каменным лицом. Пребывание Жигмонта в Кракове прервало известие, что Эльжабета тяжело заболела, поговаривали, что причиной тому – наследственная эпилепсия. 15 июня 1546 года она на 20-м году жизни умерла. Похоронили молодую польскую королеву и литовскую княгиню в виленском костеле святого Казимира рядом с великим князем и королем Александром. Жигмонт Август стал свободен для нового брака.

К тому моменту Барбара из династии Радзивиллов по праву считалась самой красивой женщиной Польши и Великого княжества Литовского. Ее современники единодушно отмечали плавность и величественность движений Барбары, ласковый взгляд, стройную речь. Но главное — необычайное обаяние.

Посол Венеции писал о чудесной алебастровой коже, изящных руках, удивительных глазах цвета настоящего пива северной красавицы. Для иностранцев кареглазая блондинка Барбара Радзивилл была истинным воплощением славянской красоты.

Осенью 1543 года великий князь решил поехать в родовую резиденцию Гаштольдов - Геранены, чтобы решить вопрос о наследстве древнего рода, который прервался на воеводе Станиславе. Согласно законам того времени, имущество загасшего рода переходило к великому князю, который и определял его судьбу.
Во время визита великого князя в Геранены там оказалась 21-летняя вдова Гаштольда. С первого взгляда на Барбару Жигмонт Август влюбился и перенес на нее все свои нежные чувства, которые ранее испытывал только к матери.
Среди своих современниц Барбара отличалась высоким ростом (163 сантиметра при среднем росте женшин XVI века сантиметров на 8-10 пониже), грациозной фигурой, хотя с несколько более узкими, чем тогда подсказывали вкусы бёдрами; современники отмечали, что она сама придумывала свои наряды, ее любимые цвета были белый, красный, черный, она владела легким стилем в письмах, была образована, умна и остроумна.
Феминисткой Барабару при всём желании не назовёшь, но если говорить о женской эмансипации, здесь она была, безусловно, в первых рядах. Хотя, если сравнивать положение слабого пола в цивилизованной Европе и в дикой Литве, то в Великом Княжестве Литовском женщины чувствовали себя всегда несравненно свободнее. Примечательно, что Барбара по прибытии в Краков спустя 7 лет после описанной встречи сразу же заставила местную знать на богослужениях в Краковском кафедральном костеле стоять не раздельно - мужчины с одной стороны, женщины - с другой, а вместе.

Хоть и винили Барбару во многих грехах, но, судя по всему, многие недобрые слова были вызваны чувством зависти. Ведь это была начитанная, образованная светская дама, жившая в соответствии с духом своего времени. На дворе стояла эпоха позднего Ренессанса. Ведьм в тех диких местах жечь ещё не научились. В замках литовских королей в Вильно в то время были собраны богатейшие коллекции произведений искусства. При великокняжеском дворе была создана капелла из лучших европейских музыкантов. По богатству князья могли поспорить даже с самим папой Римским.

Неприязненные к Радзивиллам паны, рисуя ее образ перед депутатами сейма, сообщали о чрезывайной склонности Барбары к распутству: якобы за 10 месяцев своего вдовства у нее было 38 любовников, которых она лихорадочно меняла, не различая даже их социального положения, и потому в список таких сердечных избранников попали и шляхтичи, и конюхи, и крепостные, и даже совращенный вдовой монах.
Злобные сплетни нарастали, как снежный ком. Особенно после переезда Барбары из Гераненов в Вильню, во дворец своего брата Миколая Радзивилла Рудого. Рядом стоял дворец великого князя, и специально построенный подземный ход соединял оба здания.
Вечером великий князь приходил, а утром Барбара провожала его. Такие отношения могли длиться долго, но ночью 28 июля 1548 года в спальню, где нежились Жигмонт Август и Барбара, вошли братья Миколай Радзивилл Черный и Миколай Радзивилл Рудый и привели с собою ксендза. Не желая повторять судьбу Паоло Малатеста Жигмонд был сговорчив. Брак был тайный — знали о нем, кроме молодых, ксендза, братьев Радзивиллов, еще два шляхтича, которых позвали в свидетели... Как было написано в хронике литовской, "никто из членов Рады, духовенства и светских, никто из королевского двора не знал об этом союзе, за исключением Радзивиллов, Кежгайлы и ксендза".
Обманутая мать
После смерти Елизаветы королева Бона запланировала, что молодой король женится на единственной дочери Альбрехта Гогенцолерна княжне Анне и посредством этого брака завладеет Пруссией, когда ее отец умрет. То, что Жигимонт Август сильно влюбился в какую-то вдову, в понимании Боны не могло повредить ее прагматическому проекту. Королева даже мысли не могла допустить, что ее сын тайно женится на своей любовнице. Об этом браке Жигимонту Старому и Боне сообщил осенью двоюродный брат Барбары Миколай Черный. Чтобы поднять значение рода Радзивилл Черный за немалые подарки сумел получить в 1547 году в Вене от императора Карла V титул князя на Несвиже и Олыке, а для своего двоюродного брата Миколая Радзивилла Рудого - титул князя на Биржах и Дубинках. Так что Барбара уже вступала в брак с Жигимонтом как представительница княжеского рода.

Вскоре и сам Жигмонт Август подтвердил, что женился на вдове Гаштольда.
Старый король, имея верховную власть над Великим княжеством, разослал письма к литовским радным панам, в которых запрещал им признавать брак, который "позорит Корону". Неизвестно, как сложились бы события с признанием, если бы не смерть старого короля. Умер Жигмонт Старый в присутствии жены, дочерей, близких ему сенаторов в 1548 году на Пасху. Лет ему было 81. Умирая в ясном сознании, король еще мог утешаться иллюзиями, что его род не прервется, что Барбара подарит супругу сына, и в некоем отдалении польский трон займет его внук, и все страсти об "унизительности" такого брака забудутся; в конце концов по знатности и богатству Барбара ничем не уступала такой же литвинке Софье Гольшанской, на которой женился его дед Ягайло. Провидеть или изменить будущее было вне его сил.
Жигмонт Август отреагировал на сообщение о смерти отца, доставленное гонцом, оригинально: он посадил гонца под замок, выставил стражу, чтобы никто к нему не приближался и не узнал о горестном событии, а сам помчал за женой, чтобы официально представить ее сейму и уже после признания ее великой княгиней перейти к официальному трауру.

Смерть мужа целиком изменила положение Боны. Полноправным государем стал сын, и у старой королевы не было основания оставаться на Вавеле в королевском замке. А сын был озабочен исключительно проблемами признания и коронации Барбары и 17 апреля представил ее польской Раде как свою жену. К матери он сознательно направил в качестве своего посланца человека, неприятного ей уже одним своим именем, — литовского кройчего Яна Радзивилла, родного брата Миколая Радзивилла Черного и двоюродного — Барбары. Расчет оказался точным – старая королева была оскорблена и разозлилась.
Возмущение такой женитьбой молодого короля охватило и всю польскую шляхту. Все городки Польши были буквально обклеены листовками, в которых раскрывался порочный нрав новой королевы и поименно назывались десятки ее любовников. Случились даже покушения на жизнь Барбары, задуманные так, чтобы походили на несчастный случай. Злоумышленников не отыскали, и позже Жигимонт Август имел основания думать, что тут не обошлось без участия матери.
На сейме в Петркове вся палата депутатов, став на колени, просила Жигимонта Августа, чтобы он ради блага родины развелся с женой. Вопреки депутатскому желанию король привез Барбару в краковский замок, где она заняла апартаменты Боны. Сама старая королева также приезжала в околицы Петркова. Тут между нею и сыном возобновилась ссора. Чтобы поднять шляхту против матери, король приказал схватить шляхтянку по кличке Большая Головешка из ее окружения, которая якобы была ворожея. Несчастную жертву вражды сына с матерью посадили в клетку и мучили до тех пор, пока она не призналась, что по приказанию Боны должна была с помощью злых чар свести Барбару со свету. Боне не удалось освободить свою шляхтянку — Большую Головешку приговорили к повешению.

Жестко раскритикованный за бессмысленность для государства и неуважаемый с точки зрения королевской чести брак с гулящей вдовой скоро признали те его противники, кто решил хоть что-нибудь получить за признание. В связи с этим сделалась необходимой и коронация Барбары, которая состоялась 7 декабря 1550 года. Жигмонт Август писал тогда родным сестрам, что старая королева хотела бы лучше умереть, чем увидеть такое возвышение невестки.
Но вскоре после этого торжественного события молодая королева и великая княгиня литовская начала сгорать, как свеча, и все старания лекарей вернуть ее к жизни были напрасны. Ещё во время коронации она сказала: "К другой короне меня небесный король зовет. Просите, чтобы этот земной скипетр он на пальму небесную заменил, а милого моего мужа после смерти моей в отчаянии и горе приласкал". Молва, которой немало способствовал Жигимонт Август, обвинила в этом старую королеву, которая якобы использовала привычное в роду Медичи умение убивать свои жертвы изощренными ядами. Впрочем, проведённые после вскрытия могилы Барбары в 1931 г. исследования позволили В. Зембицкому поставил в 1935 г. диагноз – Барбара умерла от рака. Она действительно оказалась девушкой с характером – под стать внезапно повзрослевшему мужу. Современник писал: "Нет никого, кто верил бы, что она может жить, однако до сего времени она не перестает красить лицо, чтобы обманывать нас до своего последнего вздоха". Жигимонт Август до последнего момента был у ложа жены, не отходя даже тогда, когда находиться при ней стало невыносимо.

Через пять месяцев после официального признания королевой, 8 мая 1551 года, Барбара Радзивилл скончалась. Ее похоронили в Вильне в костеле святого Станислава, согласно её воле, как ни старались братья добиться её захоронения в Кракове, в Вавельском Соборе.
Бона в похоронах невестки не участвовала.

Как и всем предыдущим королям, Жигмонту Августу требовался наследник, и потому весной 1553 года он готовился к браку с Екатериной Австрийской, сестрой Эльжабеты, первой его жены. Она была седьмой дочерью короля Фердинанда, и ее рано, в 16 лет, отдали за князя Мантуи Франциска Гонзаго. Но через четыре месяца муж умер, юная вдова вновь оказалась на выданьи. Главным основанием брака Жигмонта Августа с Екатериной стали польские опасения, что к ней посватается Иван Грозный, и это усилит московскую угрозу. Екатерина, зная печальную жизнь своей сестры под гнетом Боны, не сильно стремилась стать женой Жигмонта. Тем не менее, брак состоялся, на заручинах Жигмонта Августа замещал Миколай Радзивилл Черный, двоюродный брат покойной Барбары. Свадьбу справляли в Кракове, а уже через две недели стало понятно, что добрых отношений между супругами не будет. Против новой королевы сильно интриговал Миколай Черный, не желая утратить свое влияние на Жигмонта Августа.
Как и две предыдущие жены, Екатерина не беременела, в 1558 году тяжело заболела, и после этого стремилась вырваться от Жигмонта Августа домой. Дошло до того, что в 1565 году великую княгиню и королеву хотели отравить дворяне Жигмонта. В следующем году за нее заступился брат Максимилиан, ставший императором, ей удалось выехать в Вену. Начало этого неудачного брака Бона наблюдала издали, поскольку Жигимонт Август просто игнорировал свою мать. Он считал мать виновницей смерти своих первой и второй жен и открыто ее ненавидел. Невозможность общаться с сыном, отсутствие реальной власти вынудили Бону покинуть Польшу, что однако далось ей очень непросто. Сын отказывался выпустить ее, чтобы, как он объяснял, она не увезла с собою всю казну. Только заступничество английской королевы Марии Тюдор, свояченицы Боны, и дочери Изабеллы, которая была королевой Венгрии, сняли запрет на выезд. Королева Польши Бона Сфорцо выехала из Варшавы в феврале 1556 года. Перед королевою ехали окруженные стражей 24 воза с серебром, золотом и драгоценностями. Большую часть этих богатств Боне принесли ее владения в Беларуси и Литве. В апреле через 38 лет отсутствия на родине Бона приехала в Венецию.
Умерла Бона совсем одинокая. Ей было 63 года. Тело старой королевы положили сначала в замковой часовне, где оно чуть было не сгорело, когда гроб охватило пламенем от свечей. Ее накопленные богатства разворовали. Жигимонт Август даже не высказал горя, когда сообщал сенату о смерти свой матери, бывшей польской королевы и великой княгини литовской. Он ей не простил.

Безусловно, Бона Сфорца заслуживала благодарности сына. Если бы не ее старания, никогда бы он не был выбран великим князем в Великом княжестве и королем в Польше. Однако, как большинство избалованных детей, он считал виноватыми всех кроме себя самого. В конце концов этих виновных не стало рядом, и Жигимонт Август остался один — мать умерла в Италии, две жены расстались с жизнью, недолго побыв с ним в браке, третья, можно считать, убежала. Бездетный, одинокий доживал он свой век, сводя вместе с собой с польского трона династию Ягайловичей.
На Варшавском сейме 1563-64 годов он передал свои дедичные права на Великое княжество Литовское польской короне, а через пять лет подписал Акт инкорпорации в Польшу огромных территорий ВКЛ — Подляшья, Волыни, Подолья и Киевщины.
Последние его годы были отмечены множеством беспорядочных любовных связей, из которых более продолжительною была лихорадочная любовь к варшавской мещанке Барбаре Гижанке. Окружением короля это воспринималось, как нелепая пародия на бурный роман и брак с Барбарой Радзивилл. Юная варшавянка была на 30 лет моложе Жигмонта Августа, ее отец был варшавский радник. Адюльтер начался в 1570 году, когда ее свел с королем его дворянин Миколай Мнишек. Одновременно король не забывал своих прежних подруг Анну Зайчковскую и Сузанноу Орловскую. Жигмонт Август все еще тешил себя надеждой получить наследника. С такими же чувствами он привязался и к новой любовнице. Сообразительная Гижанка решила не полагаться в столь важном вопросе на судьбу, а прагматично подыскала ребёнку другого отца, и осчастливила Жигмонта Августа известием о беременности. Хоть и родилась девочка, которую также назвали Барбарой, Жигимонт подарил Гижанке 20.000 дукатов. Надежда получить наконец наследника повлияла на решение короля еще раз вступить в брак, поскольку его третья жена, Екатерина, королева польская и великая княгиня литовская, умерла в городе Линц четырьмя месяцами прежде.
Возможно, на польском троне оказалась бы королева из простого сословия, но осуществить этот план помешало не только здоровье. О планах князя никто не знал, кроме Яна Ходкевича, а он выдал королевский секрет польским магнатам. У тех возник даже план воспрепятвовать этой "позорной для Речи Посполитой" затее похищением Гижанки. Но смерть Жигимонта Августа в июне 1572 года избавила их от таких хлопот.
Дочь ее, считавшаяся внебрачной дочерью Жигимонта Августа, стала женой коронного писаря Завадского.

Источник - http://www.liveinternet.ru/users/3596969/post124293305/